Неточные совпадения
Поди ты сладь с человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и
высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не
ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя
выше их, — меня
ставили ниже.
Малейшего повода довольно было, чтоб вызвать это чувство из глубины души Захара и заставить его смотреть с благоговением на барина, иногда даже удариться, от умиления, в слезы. Боже сохрани, чтоб он
поставил другого какого-нибудь барина не только
выше, даже наравне с своим! Боже сохрани, если б это вздумал сделать и другой!
Выше всего он
ставил настойчивость в достижении целей: это было признаком характера в его глазах, и людям с этой настойчивостью он никогда не отказывал в уважении, как бы ни были не важны их цели.
Она была на угле и, тупо
поставив узкие ножки в
высоких ботинках, видимо робея, катилась к нему.
— Человек должен
ставить пред собой
высокие цели…
Самгин отказался. Поручик Трифонов застыл,
поставив ногу на ступень вагона. Было очень тихо, только снег скрипел под ногами людей, гудела проволока телеграфа и сопел поручик. Вдруг тишину всколыхнул, разрезал
высокий, сочный голос, четко выписав на ней отчаянные слова...
Если бы он кричал, выражая жестами или суетливостью злорадства, или еще чем иным свое торжество при виде отчаяния Меннерса, рыбаки поняли бы его, но он поступил иначе, чем поступали они, — поступил внушительно, непонятно и этим
поставил себя
выше других, словом, сделал то, чего не прощают.
Там нагляделся дед таких див, что стало ему надолго после того рассказывать: как повели его в палаты, такие
высокие, что если бы хат десять
поставить одну на другую, и тогда, может быть, не достало бы.
Русское православие, которому русский народ обязан своим нравственным воспитанием, не
ставило слишком
высоких нравственных задач личности среднего русского человека, в нем была огромная нравственная снисходительность.
Вечером, вскоре после обеда, в большой зале, где особенно, как для лекции,
поставили рядами стулья с
высокими резными спинками, а перед столом кресло и столик с графином воды для проповедника, стали собираться на собрание, на котором должен был проповедовать приезжий Кизеветер.
В ожидании какого-нибудь серьезного труда, какой могла дать ей жизнь со временем, по ее уму и силам, она положила не избегать никакого дела, какое представится около нее, как бы оно просто и мелко ни было, — находя, что, под презрением к мелкому, обыденному делу и под мнимым ожиданием или изобретением какого-то нового, еще небывалого труда и дела, кроется у большей части просто лень или неспособность, или, наконец, больное и смешное самолюбие —
ставить самих себя
выше своего ума и сил.
Там, у царицы пира, свежий, блистающий молодостью лоб и глаза, каскадом падающая на затылок и шею темная коса,
высокая грудь и роскошные плечи. Здесь — эти впадшие, едва мерцающие, как искры, глаза, сухие, бесцветные волосы, осунувшиеся кости рук… Обе картины подавляли его ужасающими крайностями, между которыми лежала такая бездна, а между тем они стояли так близко друг к другу. В галерее их не
поставили бы рядом: в жизни они сходились — и он смотрел одичалыми глазами на обе.
Поставили три
высоких столба, привезли тридцатипудовую чугунную бабу, спустили вниз на блоке — и запели. Народ валил толпами послушать.
В память избавления своего от врага они
поставили крест на
высокой горе, которая с той поры стала называться Крестовою.
Я говорю, что мой рассказ очень слаб по исполнению сравнительно с произведениями людей, действительно одаренных талантом; с прославленными же сочинениями твоих знаменитых писателей ты смело
ставь наряду мой рассказ по достоинству исполнения,
ставь даже
выше их — не ошибешься!
Поэтому даже неправильно
ставить вопрос о том, которая из них
выше или ниже, — они не сравнимы или же сравнимы лишь как разные виды достоверности.
Но что такое есть сущность Его,
поставляю сие
выше разумения.
Философии делается упрек, что она
ставит себя
выше религии.
Этот мифотворческий пафос Гегеля, может быть, лучше всего объясняет, почему он
ставил философию
выше религии, ибо философское ведение для него ощущалось как подлинный миф, а философия как истинная мифология.
Оно
ставит Канта головой
выше рационалистического богословия, с принципиальной критикой которого и выступает Кант: для этого богословия все доказуемо, все понятно, а, стало быть, все имманентно разуму.
Фаустин положил детей в зыбку, отнес на берег и положил там. Фаустин думал, что они помрут сами. Но Тибр разлился до берега, поднял колыбельку, понес ее и
поставил у
высокого дерева. Ночью пришла волчица и стала своим молоком кормить близнецов.
— В лесу есть белые березы,
высокие сосны и ели, есть тоже и малая мозжуха. Бог всех их терпит и не велит мозжухе быть сосной. Так вот и мы меж собой, как лес. Будьте вы белыми березами, мы останемся мозжухой, мы вам не мешаем, за царя молимся, подать платим и рекрутов
ставим, а святыне своей изменить не хотим. [Подобный ответ (если Курбановский его не выдумал) был некогда сказан крестьянами в Германии, которых хотели обращать в католицизм. (Прим. А. И. Герцена.)]
И это не все: христианство гораздо
выше ставит личность, чем семейные отношения ее.
Он
ставит человека
выше субботы.
Однако философские открытия, которые я делал, чрезвычайно льстили моему самолюбию: я часто воображал себя великим человеком, открывающим для блага всего человечества новые истины, и с гордым сознанием своего достоинства смотрел на остальных смертных; но, странно, приходя в столкновение с этими смертными, я робел перед каждым, и чем
выше ставил себя в собственном мнении, тем менее был способен с другими не только выказывать сознание собственного достоинства, но не мог даже привыкнуть не стыдиться за каждое свое самое простое слово и движение.
Я не разделяю мнения тех, которые чуть ли не
выше всего у Вл. Соловьева
ставят «Повесть об антихристе».
В некоторых отношениях я готов
поставить мысль Чешковского
выше мысли Вл. Соловьева, хотя личность последнего была сложнее и богаче, в ней было больше противоречий.
Необходимо установить различие между русской творческой религиозной мыслью, которая по-новому
ставит проблему антропологическую и космологическую, и официальным монашески-аскетическим православием, для которого авторитет «Добротолюбия» стоит
выше авторитета Евангелия.
Движение по осыпям, покрытым мхом, всегда довольно затруднительно: то
ставишь ногу на ребро, то попадаешь в щели между камнями. Внизу осыпи покрыты землей и травой настолько густо, что их не замечаешь вовсе, но по мере того как взбираешься
выше, растительность постепенно исчезает.
Налево от меня
высокий ельник; сквозь него далеко видно, и за деревьями чернеется мне мужик-загонщик. Против меня частый, молодой ельник в рост человека. И на ельнике сучья повисли и слиплись от снега. В средине ельника дорожка, засыпанная снегом. Дорожка эта прямо на меня идет. Направо от меня частый ельник, а на конце ельника полянка. И на этой полянке, вижу я, что Демьян
ставит товарища.
Вот с отцом у Галактиона вышел с первого раза крупный разговор. Старик стоял за место для будущей мельницы на Шеинской курье, где его взяли тогда суслонские мужики, а Галактион хотел непременно
ставить мельницу в так называемом Прорыве,
выше Шеинской курьи версты на три, где Ключевая точно была сдавлена каменными утесами.
Тот всего судака вовремя закупил и продал его по
высокой цене у Макарья, другой икру в свои руки до последнего пуда забрал и
ставил потом на нее цены, какие вздумалось.
Прежде в лесных сторонах
ставили их и на кладбищах; теперь они запрещены.] на ней стоит, а возле четыре
высоких креста…
— Святокупец святокупцем и остался, — слегка запинаясь, ответил Василий Борисыч. — Попа
поставить — пятьсот целковых, одигон [Одигон — путевый престол, переносный антиминс, на котором во всяком месте можно совершать литургию.] — та же цена и
выше; с поставленных попов меньше ста рублей в месяц оброку не берет… Завел венечные пошлины, таковы-де при патриархе Иосифе бывали: пять целковых с венца, три за погребенье, по три с крещения, со всего.
Спенсер о парижских позитивистах меня совсем не расспрашивал, не говорил и о лондонских верующих. Свой позитивизм он считал вполне самобытным и свою систему наук
ставил, кажется,
выше контовской. Мои парижские единомышленники относились к нему, конечно, с оговорками, но признавали в нем огромный обобщающийум — первый в ту эпоху во всей философской литературе. Не обмолвился Спенсер ничем и о немцах, о тогдашних профессорах философии, и в лагере метафизиков, и в лагере сторонников механической теории мира.
Ал. Григорьев по-прежнему восторгался народной"почвенностью"его произведений и
ставил творца Любима Торцова чуть не
выше Шекспира. Но все-таки в Петербурге Островский был для молодой публики сотрудник"Современника". Это одно не вызывало, однако, никаких особенных восторгов театральной публики. Пьесы его всего чаще имели средний успех. Не помню, чтобы за две зимы — от 1861 по 1863 год — я видел, как Островский появлялся в директорской ложе на вызовы публики.
Стасов не проповедовал отрицания искусства, но его эстетика была узкореалистическая. Он признавал безусловную верность одного из положений диссертации Чернышевского, что настоящее яблоко
выше нарисованного. Поэтому, ратуя за русское искусство, он
ставил высоко идейную живопись и скульптуру, восхвалял литературные сюжеты на"злобы дня"и презирал чистое искусство не менее самых заядлых тогдашних нигилистов.
Тогда Милль смотрел еще не старым человеком, почти без седины вокруг обнаженного черепа,
выше среднего роста, неизменно в черном сюртуке, с добродушной усмещ-кой в глазах и на тонких губах. Таким я его видал и в парламенте, и на митингах, где он защищал свою новую кандидатуру в депутаты и должен был, по английскому обычаю, не только произнесть спич, но и отвечать на все вопросы, какие из залы и с хор будут ему
ставить.
Католичество вдохновляла объективная, сверхчеловеческая цель и ценность; прекрасные храмы, статуи и картины, богатый культ и культуру
ставило оно
выше счастья человеческого, пользы людской.
Самыми несчастными пациентами в этом отношении являются разного сорта «
высокие особы», — нетерпеливые, избалованные, которые самую наличность неустраненного хотя бы легкого страдания
ставят в вину лечащему их врачу.
Порой, отвязав нашу лодку, я подплывал к острову,
ставил ее среди кувшинок и ряски и принимался с залива рисовать старый замок с пустыми окнами, с
высокими тополями и обомшелыми каменными рыцарями.
Но клянусь, что европейскую тоску его я
ставлю вне сомнения и не только наряду, но и несравненно
выше какой-нибудь современной практической деятельности по постройке железных дорог.
Любил он, например, очень часто говорить о пустынножительстве и
ставил «пустыню» несравненно
выше «странствий».
Дарья Васильевна, старая и глухая сплетница, хотя и добродушная женщина, не чувствовала унизительности своего положения, а очень неглупая и добрая по природе Александра Ивановна, конечно, не понимавшая вполне многих
высоких качеств своей благодетельницы и не умевшая
поставить себя в лучшее отношение, много испытывала огорчений, и только дружба Миницких и моих родителей облегчала тягость ее положения.
Брошенная, оставленная всеми, старая дева еще более исполнилась негодованием и ненавистью, окружила себя разными приживающими старухами, полунабожными и полубродячими, собирала сплетни со всех концов города, ужасалась развратному веку и
ставила себе в
высокое достоинство свое бесконечное девство.
Христианство
поставило человека
выше идеи добра и этим совершило величайшую революцию в истории человечества, которую христианское человечество не в силах было вполне принять.
Личной совестью она может быть принята лишь трагически, как принятие на себя греха и вины, но греха и вины, которые в известных условиях мировой среды
ставят человека
выше, чем легкое сбрасывание с себя этой вины и греха.
Христианская религия
поставила человека
выше субботы, и этика творчества целиком принимает эту абсолютную истину.
Иногда она
ставит себя
выше религии, как у Гегеля, и тогда она переступает свои границы.